![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
navi03Хотела повесить на запись замок, но потом передумала - чужие сюда не ходят.
Дневниковое...
Кто-то ждёт глубокомысленных размышлительных осенних постов.
Кто-то занят на работе и не пишет.
Я заскучала и решила поискать себе новых френдов. Откуда берутся новые френды? Надо взять старых френдов и посмотреть их френдов. Боже! У них по несколькосот народу! Пробую иначе. Списки списками, а комментируют единицы. Читаю активных комментаторов. Не надо открывать их профайлы, чтобы понять, что это за люди. Имена типа «любите-меня-все» или «хитрая-прехитрая» или «умный-преумный» - ну, такие «говорящие», что что уж там ещё может быть неожиданного в профайле. Нет, думаю, интуиция интуицией, а я всё же загляну. Ну, ессстессно, самым верхним постом у «умного-преумного» висит рассказ про то, какой он действительно умный, а у «красивой-прекрасивой» - шикарные фото (целое портфолио!) салонного типа на фоне пейзажей, колонн, или, на худой конец, на фоне плюшевого задника: она - в такой позе, а потом ещё вот в такой, а ещё вот в таком платье и ещё, - ну ещё минуточку внимания - в этом милом костюмчике! Правда, я чудо как хороша?! – Да, ты прекрасна, спору нет, - думаю я и опять признаю поражение, моя интуиция снова оказалась права.
Вдруг среди комментаторов Умного-Преумного попадается некто просто умный. Вношу его в подписку, и вижу, что он у меня уже есть. Почему же я перестала его читать? Как будто с ним всё в порядке… Вношу. Проходит два выходных, когда я не трогаю интернет. В понедельник открываю почту – Приветствуем вас, г-жа Нави-ноль-три, Некто написал в свой журнал! – и так десять раз – это за два-то дня! Теперь я вспоминаю, почему я отказалась от подписки.
Нахожу опять кого-то просто умного. Он пишет о литературе, сам литературо- и ещё чегото-вед. Он спрашивает у своей публики, откуда знала Ахматова, сколько ран стреляных и сколько колотых было на теле у казнённого Гумилёва, о чём она пишет в своём стихотворении, в котором «любит-любит кровушку русская земля». Ответов много, но ни один не похож на мой, и я спешу написать свой ответ в комментарии. Но не тут-то было! Литеро-вед не пускает писать всех кому ни попадя! Ишь, чего захотела! Понапишут тут… Ему писать могут исключительно друзья. Проверенные и во всём с хозяином журнала согласные. Они все так в один голос и поют: Да, дорогой, мы согласны, конечно, ты, и только ты, конечно, во всём и всегда прав. И хозяин журнала очень доволен. Ладно. Бывает. Но мне же хочется поделиться мыслями со знающим человеком, и я посылаю ему свои мысли письмом. – Никакой реакции. Думаю, ему моя версия не понравилась. Она не вписалась в его диссертацию. В его диссертации стояли другие объяснения, правильные, а мои объяснения – неправильные. Его правильные про то, как Ахматова горевала о потере, написала стихи «на смерть поэта», как плакала над телом, как сшила умершему саван и при этом пересчитала раны – оттуда она и знала, сколько их…
Вам интересно про мои неправильные? – так, пожалуйста. Может, она и плакала – человека жалко, ведь не чужой… Но раны эти все – она ему сама и причинила. Убила стихами. Женщины так могут и поэты могут. А она была – тем и другим. Расправилась так, как это делают и делали до неё и после неё многие талантливые люди. Потому и убит он в её стихах зимой, а не летом. Потому как написаны стихи эти совсем не после смерти, а до. Совсем не на. Смерть поэта…
Он ведь никогда не считал её талантливой, он даже мысли не мог допустить, что она… боже! женщина! будет иметь славу не меньше, чем его, гениального гения, гениальная слава! – да где же могли взяться такие мысли в голове у гениального Гумилёва? «Я видел, что она что-то писала, так ведь все барышни пишут в альбомах…» Почему она проткнула его именно двадцать восемь раз, думаю, Анна знает точно, но я не знаю, потому что мне это не интересно. Было бы интересно, я бы знала. :-)
Надо ли говорить, что Литеро-вед тоже не стал моим френдом?
Много таких всяких, ненастоящих, картинных, картонных людей и женщин обитает в джунглях ЖЖ. Картонные тщательно следят за соблюдением образа, а потому предсказуемы, часто попросту пошлы и всегда неинтересны. Настоящего человека встретить, - тут нужен большой фонарь.
Моим единственным новым френдом стал тот, который был давно читаем, который очень скрытный, очень замкнутый и совершенно мне не видимый. Я так до сих пор и не поняла, и уже потеряла всякую надежду понять, так почему же он в такие годы и не женат. Теперь этот вопрос ушёл в такие глубокие глубины моего подсознания, что я о нём не вспоминаю. Просто читаю, что он пишет. И всё. И не понимаю даже, чем же он мне приятен.
Есть, есть всё-таки приятные люди в ЖЖ. Некоторые те, которые приятные мне, пишут очень редко. Некоторые приятные мне не любят меня, потому как я успела с ними поссориться, и я читаю их тайно, чтобы не злить, не записывая их во френды и не заходя в журнал. :-) Некоторые тайно читают меня. :-) Таких немного. В основном читают френды. Некоторые, для которых когда-то только и писалось (давно), читать перестали и тайно и явно. Я просматриваю статистику и по времени чтения вижу, что американцев среди читавших нет. Вот тут есть один, – время чтения двенадцать по Гринвичу, это четыре часа утра по-нашему, а в Америке одиннадцать вечера. Один раз. И всё. И нет больше американцев среди моих читателей… Эх, эх… Всё проходит.
Глубокомысленное осеннее настроение. Утром отправляю детей в школу и играю на скрипке. Заканчиваю работать над пьесой, которую, возможно сыграю публично, а возможно и нет. Это как у меня смелости хватит. В основном, я как Шерлок Холмс. Или как Эйнштейн. Играю для никого. Размышление Масснэ. На днях взялась за Концерт Моцарта номер пять. Его играла Таня З., я тогда играла третий. Ещё Интродукция и Рондо каприччиозо. Это Сен-Санс – вещь страшно помпезная, и, как сейчас бы сказали, гламурная. Из той музыки, которую принято играть, когда нужно показать, что ты можешь. Повторяю первую и вторую части четвёртой сонаты Генделя. Это из той музыки, которую обычно не играют, когда нужно показать, что ты можешь, а зря. Я бы при приёме на работу только так бы и говорила всякому: А сыграйте-ка вы мне, дружочек, из Генделя чего-нибудь, - я послушаю, как вы умеете управляться со звуком. (У Генделя нужен очень разный звук – в отличие от Баха, где тонкости больше аналитические, у Генделя они – эмоциональные, звук - то глубокий и бархатный, то нежный, то мягкий, то лёгкий, то шелестящий, то сочный …). Иногда получается вполне недурственно. Сарабанду Баха пока оставила. Возьму у ЛО сначала павловскую аппликатуру.
Ещё вечерком играю пару часов. И на фортепиано. Олегин репертуар. Кое-что уже не могу играть так, как он. Особенно этюды, особенно в быстром темпе. У Олега пальцы тонкие и длинные, у меня - тонкие и … всё. Зато у него хорошо получается. Я радуюсь. Особенно я радовалась, когда на концерте школы у него одного был самый лучший звук. Тёплый, глубокий. У других был тазик. Как тот, что у малого барабана. Ну, вы в курсе… Да, на фортепиано тоже можно играть разным звуком.
… я тогда ни в один клуб так и не попала. Зато насладилась ощущением, которое давным-давно забытое, такое, что я совсем одна в доме. Не помню, когда такое было в последний раз. Теперь всё как раньше. Дети, утро, подъём, приготовление завтрака, бегом на работу, бегом обратно, приготовление обеда, уроки, опять на работу, опять обратно, музыка, уроки, ужин, вечер (на тумбочке опять белая гвардия и театральный роман), сон, утро, всё сначала. Ритм, ритм.
Окна выходят в сад, через забор от сада – теннисный корт, на корте инфраструктура по высшему классу, включая вай-фай. Я ловлю его, сидя в саду за столиком. Или в беседке. Окно, выходящее в сад, открываю и лювлю невидимые волны серенькой коробочкой, сидя за столом в столовой. Ну, скажите, что ещё нужно человеку для счастья? Чтобы рядом чашка с чаем, чтобы дети ушли гулять, чтобы я одна дома, но я ведь знаю, что вот ещё пол-часа, и они вернуться. «А что у нас на обед?» - «Сходим сегодня на котлеты по-киевски». Коробочка закрывается, мы отправляемся на соседнюю улицу есть сочное куриное мясо, свёрнутое рулетиком и пожаренное во фриюре, которое разрезаешь острым ножичком, а из нутра - растопленное свежайшее сливочное масло с мелко порезанным укропомчиком. «Ладно, сегодня я неправильная мама, сегодня пусть будет кафе, а завтра я приготовлю карпа или карасей с овощами, или форель в фольге, у которой в брюшке пассерованные морковь и лук – вещь, я вам скажу, великолепнейшая!»
Дневниковое...
Кто-то ждёт глубокомысленных размышлительных осенних постов.
Кто-то занят на работе и не пишет.
Я заскучала и решила поискать себе новых френдов. Откуда берутся новые френды? Надо взять старых френдов и посмотреть их френдов. Боже! У них по несколькосот народу! Пробую иначе. Списки списками, а комментируют единицы. Читаю активных комментаторов. Не надо открывать их профайлы, чтобы понять, что это за люди. Имена типа «любите-меня-все» или «хитрая-прехитрая» или «умный-преумный» - ну, такие «говорящие», что что уж там ещё может быть неожиданного в профайле. Нет, думаю, интуиция интуицией, а я всё же загляну. Ну, ессстессно, самым верхним постом у «умного-преумного» висит рассказ про то, какой он действительно умный, а у «красивой-прекрасивой» - шикарные фото (целое портфолио!) салонного типа на фоне пейзажей, колонн, или, на худой конец, на фоне плюшевого задника: она - в такой позе, а потом ещё вот в такой, а ещё вот в таком платье и ещё, - ну ещё минуточку внимания - в этом милом костюмчике! Правда, я чудо как хороша?! – Да, ты прекрасна, спору нет, - думаю я и опять признаю поражение, моя интуиция снова оказалась права.
Вдруг среди комментаторов Умного-Преумного попадается некто просто умный. Вношу его в подписку, и вижу, что он у меня уже есть. Почему же я перестала его читать? Как будто с ним всё в порядке… Вношу. Проходит два выходных, когда я не трогаю интернет. В понедельник открываю почту – Приветствуем вас, г-жа Нави-ноль-три, Некто написал в свой журнал! – и так десять раз – это за два-то дня! Теперь я вспоминаю, почему я отказалась от подписки.
Нахожу опять кого-то просто умного. Он пишет о литературе, сам литературо- и ещё чегото-вед. Он спрашивает у своей публики, откуда знала Ахматова, сколько ран стреляных и сколько колотых было на теле у казнённого Гумилёва, о чём она пишет в своём стихотворении, в котором «любит-любит кровушку русская земля». Ответов много, но ни один не похож на мой, и я спешу написать свой ответ в комментарии. Но не тут-то было! Литеро-вед не пускает писать всех кому ни попадя! Ишь, чего захотела! Понапишут тут… Ему писать могут исключительно друзья. Проверенные и во всём с хозяином журнала согласные. Они все так в один голос и поют: Да, дорогой, мы согласны, конечно, ты, и только ты, конечно, во всём и всегда прав. И хозяин журнала очень доволен. Ладно. Бывает. Но мне же хочется поделиться мыслями со знающим человеком, и я посылаю ему свои мысли письмом. – Никакой реакции. Думаю, ему моя версия не понравилась. Она не вписалась в его диссертацию. В его диссертации стояли другие объяснения, правильные, а мои объяснения – неправильные. Его правильные про то, как Ахматова горевала о потере, написала стихи «на смерть поэта», как плакала над телом, как сшила умершему саван и при этом пересчитала раны – оттуда она и знала, сколько их…
Вам интересно про мои неправильные? – так, пожалуйста. Может, она и плакала – человека жалко, ведь не чужой… Но раны эти все – она ему сама и причинила. Убила стихами. Женщины так могут и поэты могут. А она была – тем и другим. Расправилась так, как это делают и делали до неё и после неё многие талантливые люди. Потому и убит он в её стихах зимой, а не летом. Потому как написаны стихи эти совсем не после смерти, а до. Совсем не на. Смерть поэта…
Он ведь никогда не считал её талантливой, он даже мысли не мог допустить, что она… боже! женщина! будет иметь славу не меньше, чем его, гениального гения, гениальная слава! – да где же могли взяться такие мысли в голове у гениального Гумилёва? «Я видел, что она что-то писала, так ведь все барышни пишут в альбомах…» Почему она проткнула его именно двадцать восемь раз, думаю, Анна знает точно, но я не знаю, потому что мне это не интересно. Было бы интересно, я бы знала. :-)
Надо ли говорить, что Литеро-вед тоже не стал моим френдом?
Много таких всяких, ненастоящих, картинных, картонных людей и женщин обитает в джунглях ЖЖ. Картонные тщательно следят за соблюдением образа, а потому предсказуемы, часто попросту пошлы и всегда неинтересны. Настоящего человека встретить, - тут нужен большой фонарь.
Моим единственным новым френдом стал тот, который был давно читаем, который очень скрытный, очень замкнутый и совершенно мне не видимый. Я так до сих пор и не поняла, и уже потеряла всякую надежду понять, так почему же он в такие годы и не женат. Теперь этот вопрос ушёл в такие глубокие глубины моего подсознания, что я о нём не вспоминаю. Просто читаю, что он пишет. И всё. И не понимаю даже, чем же он мне приятен.
Есть, есть всё-таки приятные люди в ЖЖ. Некоторые те, которые приятные мне, пишут очень редко. Некоторые приятные мне не любят меня, потому как я успела с ними поссориться, и я читаю их тайно, чтобы не злить, не записывая их во френды и не заходя в журнал. :-) Некоторые тайно читают меня. :-) Таких немного. В основном читают френды. Некоторые, для которых когда-то только и писалось (давно), читать перестали и тайно и явно. Я просматриваю статистику и по времени чтения вижу, что американцев среди читавших нет. Вот тут есть один, – время чтения двенадцать по Гринвичу, это четыре часа утра по-нашему, а в Америке одиннадцать вечера. Один раз. И всё. И нет больше американцев среди моих читателей… Эх, эх… Всё проходит.
Глубокомысленное осеннее настроение. Утром отправляю детей в школу и играю на скрипке. Заканчиваю работать над пьесой, которую, возможно сыграю публично, а возможно и нет. Это как у меня смелости хватит. В основном, я как Шерлок Холмс. Или как Эйнштейн. Играю для никого. Размышление Масснэ. На днях взялась за Концерт Моцарта номер пять. Его играла Таня З., я тогда играла третий. Ещё Интродукция и Рондо каприччиозо. Это Сен-Санс – вещь страшно помпезная, и, как сейчас бы сказали, гламурная. Из той музыки, которую принято играть, когда нужно показать, что ты можешь. Повторяю первую и вторую части четвёртой сонаты Генделя. Это из той музыки, которую обычно не играют, когда нужно показать, что ты можешь, а зря. Я бы при приёме на работу только так бы и говорила всякому: А сыграйте-ка вы мне, дружочек, из Генделя чего-нибудь, - я послушаю, как вы умеете управляться со звуком. (У Генделя нужен очень разный звук – в отличие от Баха, где тонкости больше аналитические, у Генделя они – эмоциональные, звук - то глубокий и бархатный, то нежный, то мягкий, то лёгкий, то шелестящий, то сочный …). Иногда получается вполне недурственно. Сарабанду Баха пока оставила. Возьму у ЛО сначала павловскую аппликатуру.
Ещё вечерком играю пару часов. И на фортепиано. Олегин репертуар. Кое-что уже не могу играть так, как он. Особенно этюды, особенно в быстром темпе. У Олега пальцы тонкие и длинные, у меня - тонкие и … всё. Зато у него хорошо получается. Я радуюсь. Особенно я радовалась, когда на концерте школы у него одного был самый лучший звук. Тёплый, глубокий. У других был тазик. Как тот, что у малого барабана. Ну, вы в курсе… Да, на фортепиано тоже можно играть разным звуком.
… я тогда ни в один клуб так и не попала. Зато насладилась ощущением, которое давным-давно забытое, такое, что я совсем одна в доме. Не помню, когда такое было в последний раз. Теперь всё как раньше. Дети, утро, подъём, приготовление завтрака, бегом на работу, бегом обратно, приготовление обеда, уроки, опять на работу, опять обратно, музыка, уроки, ужин, вечер (на тумбочке опять белая гвардия и театральный роман), сон, утро, всё сначала. Ритм, ритм.
Окна выходят в сад, через забор от сада – теннисный корт, на корте инфраструктура по высшему классу, включая вай-фай. Я ловлю его, сидя в саду за столиком. Или в беседке. Окно, выходящее в сад, открываю и лювлю невидимые волны серенькой коробочкой, сидя за столом в столовой. Ну, скажите, что ещё нужно человеку для счастья? Чтобы рядом чашка с чаем, чтобы дети ушли гулять, чтобы я одна дома, но я ведь знаю, что вот ещё пол-часа, и они вернуться. «А что у нас на обед?» - «Сходим сегодня на котлеты по-киевски». Коробочка закрывается, мы отправляемся на соседнюю улицу есть сочное куриное мясо, свёрнутое рулетиком и пожаренное во фриюре, которое разрезаешь острым ножичком, а из нутра - растопленное свежайшее сливочное масло с мелко порезанным укропомчиком. «Ладно, сегодня я неправильная мама, сегодня пусть будет кафе, а завтра я приготовлю карпа или карасей с овощами, или форель в фольге, у которой в брюшке пассерованные морковь и лук – вещь, я вам скажу, великолепнейшая!»
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2011-09-17 03:13 pm (UTC)неужели юзер wyradhe не даёт комментировать нефрендам?
no subject
Date: 2011-09-18 03:18 pm (UTC)прийдётся поверить мне на слово
счётчики не отражают реальной картины вас читающих, они даже не отражают картины всё ещё пишущих.
no subject
Date: 2011-09-23 03:45 pm (UTC)http://wiradhe.livejournal.com/29271.html
***
Это никак не мешает моим friends быть со мной в корне не согласными (некоторые из них вообще придерживаются политических ориентаций, враждебных моей) и это несогласие активно в моем ЖЖ выражать. Споры моих LJ-friends cо мной - и такого рода, и всякого другого рода - занимают в моем ЖЖ обширное место, и в частности как раз по поэтике Ахматовой такой спор шел.
Критерии включения/невключения людей в мои LJ-friends таковы:
а) исключаются лица, придерживающиеся идеологий или этик, по мим понятиям преступных или обеляющих преступления, людоразорения и прочие изуверства. То есть не будет нацистов; коммунистов, одобряющих Сталина и Ленина; неолибералов инсоровского типа, новогазетных рыцарей свободы; сторонников казней заложников или одобрителей газификации в "Норд-Осте" или штурма в Беслане (если они, конечно, знают подробности). И т.д.
б) исключаются лица определенного способа выражений и обращений в дискуссиях.
в) исключаются приверженцы идей насчет пророчеств Ванги или календаря майя, летающих тарелок нацистов в Антарктиде, происхождения цивилизации от лемурийских титанов и т.д. Ничего против них не имею, но разговаривать с ними затруднительно.
***
Присоединять новых френдов я не могу уже месяц, поскольку платный аккаунт у меня кончился, новый я еще не подключил, а бесплатный аккаунт не позволяет присоединять френдов свыше 1000. У меня их и так больше.
***
Письма от хозяйки данного ЖЖ я попросту не видел, но если бы видел - то ответил бы, что мне её интерпретация представляется вполне фантастической, хотя бы потому, что последняя строка оказывается ни при чем (причем тут русская земля), а деление психологических ран на штыковые и огнестрельные едва ли вероятно.
И я ни разу не литературовед, я востоковед.
no subject
Date: 2011-09-24 07:16 am (UTC)литературоведом я вас неаккуратно окрестил в одной из дискуссий, стало быть по ошибке.
интерпретация, быть может, и фантастическая, но вполне оригинальная.
no subject
Date: 2011-09-24 09:09 am (UTC)Сначала некоторое время дублировались полностью или частично, и разговоры там велись - с октября 2008 по август 2009, то есть почти год; потом я его оставил.
no subject
Date: 2011-09-26 09:32 am (UTC)только если это в самом деле вы так-много-написали-для-лично-меня, то вы, уважаемый, напрасно потратили краску, вы меня не интересуете.
no subject
Date: 2011-09-24 03:24 am (UTC)теперь ходят.)
к вопросу о "Откуда берутся новые френды?" есть малоизвестная штука. называется ФрендТаймслента. http://friendstimes.livejournal.com/424.html
страшная штука.))
no subject
Date: 2011-09-26 09:21 am (UTC):-)